– Ладно-ладно. – Никиту не очень-то волновало, куда он там попадет, но надо же было что-то делать, просто чтоб не сойти с ума от новости: он умер. Надо было чем-то заниматься, а не бродить по двору, пытаясь осознать случившееся.

– Хорошо, – смягчился Гамигин. – Что там на нем есть, кроме крыши? – Вопрос был адресован мелкому.

Мелкий запрыгнул на лавочку, достал откуда-то маленький пружинный блокнот и залистал:

– Не так уж чист для своего возраста... Ой! О-ой! Парень, да ты...

– Что? – Никита даже занервничал и сам начал припоминать, что он такого нагрешить успел за тринадцать-то лет. Ничего серьезного, правда-правда. Но мелкий был очень недоволен.

– Ты в курсе, что на тебе одна смерть?

– Откуда?! Я никого не...

– Не убийство, а именно смерть. Не от твоей руки, но по твоей вине, понимаешь?

– Нет. Хоть намекни. Кто? Когда?

Мелкий опять залистал блокнот:

– А, пардон, это не твое.

– Ну вот, а ты...

– Это матери. И на твоей странице, так что расплачиваться все равно тебе.

– Не понял?

– По ее вине кое-кто умер. И поплатиться за это должен ты. Потому и уходишь так рано...

– Как это – я? Как это «по ее вине?!» Ты что, вообще, городишь?!

– Покачай мне еще права! – встрял Гамигин. Маленький сохранял беспристрастное выражение физиономии исполнительного секретаря:

– Не бузи, парень, так бывает. Она нечаянно. Не подумала, наломала дров, а человек из-за нее... В общем, расплатиться должны ее дети.

– Почему?

– Так бывает. Мы часто платим за грехи родителей, а то и бабушек. Что такого-то?

– Ничего. Делать-то что?

– Чтобы спасти душу, ты пройдешь три испытания, – объявил Гамигин.

– Вернешься в те дни, когда это произошло, и кое-что исправишь, – добавил мелкий.

– В те дни? Когда мать накосячила, что ли?

– Да, если тебе так понятнее.

– А почему три? Чувак вроде один умер?